Время. Как много он слышал про эту сомнительную физическую величину. О том, как мало его отведено достойным людям, как оно неумолимо движется вперёд, сметая всех, кто не найдёт в себе сил двигаться с ним в унисон. Но Уолли никогда не понимал этих разговоров, только кивал и убегал по своим как будто очень важным делам. Как будто. Читать далее...
гостевая внешности путеводитель фак правила шаблон анкеты нужные

ONE PERCENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » is it time to letting go?


is it time to letting go?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

is it time to letting go?
http://s3.uploads.ru/t/oaz9t.gif http://s5.uploads.ru/t/c5oaV.gif
nona & lars // december'18, their office
х х х

+2

2

Номинально: каждый сам по себе несмотря на комнату двенадцать на двенадцать квадратных метров, делимую на протяжении целых шести лет; объективно: одно и тоже вечно нахмуренное лицо в ответ на каждую шуточку стало чем-то родным. 

И, честно говоря, дело здесь не только в Ларсе Хендриксе. 

Дело в том, что Вайнона привязалась к комнатке двенадцать на двенадцать слишком сильно. Привязалась к стенам университета, привязалась к студентам, лезущим из кожи вон, чтобы получить зачет для закрытия или получения доступа к сессиям, студентам-выпускникам, снующих в этом самой небольшой комнатке чаще положенного, привязалась к бесконечной рутинной веренице дел, от которой порой хотелось просто намылить веревку и закинуть её на шею. 

Вайнона привязалась слишком сильно и теперь это не дает покоя ни ночью, ни днем. 

Пару лет назад, когда система привыкания только-только набирала свои обороты, она вряд ли бы думала. Вряд ли бы сидела, тупо глядя в монитор компьютера, на предложение о работе журналистом. Пару лет назад её бы след не успел простыть, как Хейз собрала бы все вещички и укатила подобру-поздорову навстречу своему давнему желанию. 

А сейчас… 

Сейчас Нона сидит и в действительно пялится в экран компьютера, где черным по белому написано, что её ждут завтра в час дня на собеседование. На должность журналиста-обозревателя. 
В одну из фирм, которая стала одной из, кто проигнорировал её резюме.

Нона сидит, пялится и думает. Пытается придумать, что сказать Ларсу, ведь тот её непосредственный начальник, почему её завтра не будет на рабочем. И, если всё сложится удачно, почему её теперь не будет вообще. 

Нона сжимает губы в тончайшую полоску, сжимает карандаш так сильно, что, кажется, он вот-вот треснет и в конечном итоге ломает его, вздрагивая сама. Её мысли моментально перескакивают на то, почему она настолько стрессует, ведь это же просто работа. 
Ведь все прекрасно понимают, что она здесь временно на протяжении шести лет, все понимают, что рано или поздно она освободит это место и…

Ладно, на самом деле, никто об этом давно даже и не вспоминает.

Наверняка все коллеги привыкли, что вот есть Вайнона Хейз, сидящая в комнатке двенадцать на двенадцать, которая обязательно поможет, если потребуется, которая действует на нервы всем, если того захочет, которая шутливо отзывается, что уже незаменима, хотя это так и есть.
В принципе. 
Она откидывается на спинку стула, смахнув при этом остатки сломанного карандаша в урну под столом и снова впадает в прострацию. 

Жужжащая тишина давит на барабанные перепонки. Даже тихий щелк лампы накаливания в люстре постепенно начинает нервировать; Нона даже несколько раз хваталась за телефон, чтобы отписаться Ларсу Хендриксу, что заболела и не появится в течение нескольких дней (Нона всегда приходила раньше, чем Ларс минут на сорок, чтобы словить настрой для очередного традиционного остроумного приветствия и подкола следом), но откладывала её в сторону, потому что это как-то слишком по-детски.
И глупо.
Нона не понимала, куда делась её сила воли, какую она демонстративно показывала Ларсу Хендриксу на протяжении шести лет;
Нона не понимала, куда делись её «стальные яйца», которыми наградил её тот же Ларс Хендрикс.
Нона не понимала, почему так сложно взять и сказать «я увольняюсь, ариведерчи, пупсик», закинуть вещи в сумочку и уйти.

Хейз тянется к старательно вымытому яблоку, чтобы перестать грызть себя изнутри и начать грызть что-то снаружи, как не замечает, что начинает шерстить страницы интернета. Заглядывает на страницу сайта фирмы, в которую отправится завтра и медленно прокручивает курсом мышки главную страницу, становясь захваченной в плен одним из студентов.
Вернее, студенток.
На вопрос о присутствии здесь Ларса Хендрикса Вайнона отрицательно качает головой. Студентка меняется в лице; там откровенно виднеется разочарование и печаль, но затем она просит передать своему преподавателю работу, с которой затянула на целую неделю.
Вайнона кивает уже положительно и кивком указывает на свободное место на столе Ларса Хендрикса, возвращаясь к своему заброшенному занятию, почти позабыв о студентке.
Почти.
Нона громко откусывает очередной кусочек от яблока, как слышит ещё один из голосов. Не девичий. Она медленно отрывает глаза от чтива, видит наизусть зазубренную фигуру, бледнеет, краснеет, снова бледнеет, чувствует на щеках румянец, будто нашкодила вот только что и не успела за собой прибрать, а затем снова опускает взгляд к монитору компьютера. Даже голову опускает чуть ниже, словно хочет сделать вид, что её здесь нет.

Хендрикс сегодня, почему-то, пришел на целых двадцать минут раньше и тем самым украл заветные двадцать минут для придумывания начала к не самому приятному разговору, который обязательно имел место быть.
Хендрикс сегодня, почему-то, пришел на целых двадцать минут раньше, а Вайнона, тем временем, мысленно поливала его всевозможными ругательными словами, потому что это с его стороны очень некрасиво.
Как минимум.

- Ларс, нам нужно поговорить, - это уже после того, как студентка покинула их кабинет. После того, как дверь их кабинета была плотно закрыта и весь гам остался снаружи. Её слова врезались в его одновременно, но подтекст у каждого был противоположный друг другу.
Ларс хотел отшутиться, видимо, потому что это первой этого не сделала Вайнона, как это было всегда, а Вайнона решилась не тянуть кота за хвост.

- Вернее, это даже не разговор, - Нона бывала серьезной, у нее даже выходило такое довольно натурально, а сейчас всё вышло даже как-то сверхсерьезно, - потому что там не о чем разговаривать, - Нона гнет себе пальцы в прямом смысле этого выражения, стоя уже у края собственного стола, а затем и вовсе присаживаясь на его край. Смотрит на Ларса Хендрикса прямо впритык, набирает полную грудь воздуха и, - я увольняюсь.
Вайнона не отворачивается, не отводит взгляд, всё так же по-прежнему смотрит. Разглядывает Ларса Хендрикса, словно видит его в первый раз. Морщит лоб и хмурит брови, словно съела лимон целиком прямо с кожурой и ждет, что Ларс скажет хоть что-то, но сейчас для полноты картины не хватает только стрекотания сверчков.

Отредактировано Winona Heyes (2018-12-16 15:03:12)

+2

3

В кофейне напротив университета трудятся люди с феноменальной памятью – Ларса, как одного из постоянных утренних посетителей, узнают в лицо все бариста, вне зависимости от смены. Ему улыбаются, уточняют, какой из двух чаще всего заказываемых наборов он желает получить сегодня, и непременно прикладывают в качестве комплимента от заведения пару долек фирменного шоколада в индивидуальной упаковке.
Эти самые мини-плитки с высоким содержанием какао (надпись на этикетке заманчиво обещает 70%) Хендрикс едва не роняет посреди проезжей части, балансируя со стаканами, зажатыми в картонный держатель, и одновременно пытаясь вытащить из кармана зимнего пальто настойчиво вибрирующий телефон. Это может быть Уолли – на его электронные послания, пусть даже не несущие смысловой нагрузки, Ларс старается отвечать незамедлительно, всё ещё чувствуя вину за события трёхмесячной давности. К тому же, он умотал на работу раньше, чем Кокс проснулся, и во внутреннем календаре автоматически появилось напоминание – не проебать сообщение, а лучше вообще сыграть на опережение и написать самому, как только доберется до кабинета.
Буковки на экране, увы, никак не складываются в ожидаемое «Доброе утро!» от Вальтера.
Уведомление, повисшее поверх стандартных apple-обоев с берегом океана, заставляет Ларса глубоко задуматься о правилах этикета общения и ситуациях, когда эти правила допустимо послать нахуй, послав нахуй собеседника.
Напечатав и стерев текст трижды, Хендрикс отправляет пассивно-агрессивно-нейтральное «Я тут ни при чём» давней знакомой, рассыпавшейся на восторженные вскрики «Только что узнала из Инстаграма, что Санне беременна! Ура, наконец-то! Поздравляю с ожиданием маленького!!!» (эмоджи «праздничный колпак», эмоджи «аист», эмоджи «мама и папа с младенцем») и считает, что вполне неплохо справился.
В конце концов, она не виновата, эта знакомая, что испортила Ларсу настроение в такую (с)рань.
Он же не бегал с плакатом «Моя жена – шлюха и обманщица» по Амстердаму и близлежащим поселениям городского типа, откуда ей было знать, на чьи сперматозоиды придирчивая яйцеклетка Санне в кои-то веки среагировала положительно.
Ларс всё это осознаёт, и заставляет себя спокойно подняться по лестницам на нужный этаж корпуса, попутно здороваясь со студентами и проявляя фирменное, но ввиду обстоятельств вымученное  дружелюбие. Никому не сдалось его поганое раздражение (Хендриксу, положа руку на сердце, надоело взвинчиваться, и от негативных эмоций конкретно побаливает мозг), никто не заслужил язвительных холодных интонаций - втройне обидных, когда внезапно исходят именно от него, по обыкновению адекватного, уравновешенного и кругом положительного. Лишь одна особа на всю литературную кафедру способна выдержать Ларса в любом состоянии. С ней нет нужды прикидываться, что все в порядке.
С Вайноной Хейз можно просто быть самим собой.
(он всё ей расскажет.)
(ему жизненно необходимы её саркастичные комментарии – для душевного здоровья.)
Ларс так торопится, что снова чуть не теряет чертовы шоколадки, открывая дверь и вползая в кабинет с ироничным:
- Я-то иду и думаю «Бобры что ли шкафы догрызают», а это, оказывается, наша Нона завтракает. О, Саванна. Здравствуйте.
Студентка-второкурсница, устроившая тусовку около рабочего стола Хендрикса (нет, солнышко, рядом с компьютером нет личных фотографий в рамочках), несколько корректирует его планы. Он моргает (подмигивает) в сторону секретаря и со вздохом пристраивает кофе на стопке семестровых эссе, осведомляясь, чем милейшая должница намеревается его порадовать. Девушка суетится над подставкой со стаканами, объясняя, что принесла работу, с которой задержалась на неделю по уважительной причине, и положила куда-то туда. Самостоятельно достать папку бедняга не решается, и Ларс, хмыкнув, избавляет её от гамлетовских мучений – бегло просматривает титульный лист, уверяет, что обязательно прочтёт, клеит на обложку стикер и проставляет дату сдачи курсовой. Студентка мнётся, словно набирается смелости спросить о чём-то ещё, но после доброжелательного «Ступайте, Саванна, а то на лекцию опоздаете» всё же выметается в коридор, явно разочарованная исходом визита.
Ларсу, впрочем, плевать – он тут же переключает внимание на коллегу.
- Вот мы и остались наедине. Я принёс выпить кое-что с пеной и порцию охренительных… - Хендрикс не договаривает «новостей», осекается, сбитый репликой Хейз, и машинально щелкает ручкой. – Окей, давай. Выкладывай.
И Вайнона выкладывает.
С карикатурно-серьёзным выражением лица несёт какую-то ересь, ей-богу.
Ларс недоверчиво фыркает, смотрит на Хейз с прищуром и подозрением, пока до него не доходит суть прикола.
(в том, что это прикол, он не сомневается.)
(пока.)
- Ты… Погоди, ты – что?.. Увольняешься? Отменная шутка, Хейз. Долго репетировала вот это вот? – Хендрикс взмахивает ручкой, обводя голову Ноны в воображаемый кружок. – Очень правдоподобно.
К удивлению и растерянности Ларса, Вайнона не раскалывается, начав ржать и заявлять, что он повелся и «О, господи, ты бы видел свою рожу, описаться можно». Он не слышит её смеха – и повисшая в комнате тишина непривычно давит на плечи.
Аж стоять сложно – тянет примостить задницу на горизонтальную поверхность и взять паузу на переварить.
- Но ты и не шутишь, да.
Это не вопрос и не предположение - это тихое утверждение, и даётся оно Ларсу через силу. Он присаживается сбоку от Хейз, плечом к её плечу, уставившись на собственные колени и сцепленные вместе ладони.
- Умеешь ты конечно подарки к Рождеству готовить. Ну и… Куда ты уходишь? Уже есть варианты или просто больше не хочешь здесь находиться? Потому что если у тебя кризис, или ты с кем-то поругалась, то мы… Мы могли бы как-то… В общем, ты уверена, что поступаешь правильно?

Отредактировано Lars Hendriks (2018-12-23 18:11:33)

+1

4

И лучше бы Ларс продолжил отшучиваться. Тогда бы не пришлось испытать весь этот спектр неуместных (как казалось бы) чувств, не пришлось бы выламывать себе пальцы, гнуть их, чтобы нацедить побольше времени для объяснений. Лучше бы вообще стоило сказать об этом в конце рабочего дня, когда оба уставшие настолько, что на все плевать, потому мнимая надежда, что Хендрикс отмахнется от брошенных слов, доселе теплилась внутри.
Даже тогда, когда он присел рядом.
Даже тогда, когда её рыжеволосая голова опустилась ему на плечо.
— Извини, — даже не предполагая, за что приходится извиняться в первую очередь, Нона отводит взгляд куда-то в сторонку. Устраивается на плече поудобнее, смахивает с глаз скатившуюся челку и замолкает. Буквально на секунду, — но я думаю, стоило лучше сказать сейчас, чем перед тем, как я приду в последний рабочий день и закачу прощальную вечеринку.
У Вайноны Хейз в данный момент нехило так сжимается сердце, а в ушах слышны пропущенные удары.
Ей, отчего-то, очень неудобно перед Ларсом Хендриксом.
Ей, отчего-то, хочется сунуть голову в песок, аки страус, бегущий от опасности.
Или просто провалиться сквозь землю. Что лучше — ей невдомек.

— Завтра у меня собеседование в одной из редакций, они увидели мой блог и решили, что я - та, кто им нужен, — взгляд кочует на потолок, Вайнона испытывает стыд, как ребенок укравший конфетку. Кусает внутреннюю сторону нижней губы, перекидывается на щеку и приподнимает голову, глядя на Ларса теперь сбоку, — а насчет того, уверена ли я… ты шутишь, да?

Вайнона встает совсем. Вайнона делает несколько шагов по их небольшому кабинету, пока не останавливается возле стола Ларса, пока не хватает один из стаканчиков кофе, пока не делает несколько больших глотков, о чем жалеет впоследствии, потому что заходится в кашле, но зато таким образом вполне себе получается убрать сухость в горле.
Вайнона осекается, потому что не уверена ни в чем. Она даже не уверена, чем закончится сегодняшний вечер: жесткой попойкой, на которую она подобьет Хендрикса или поеданием обеда быстрого приготовления с помощью микроволновой печи, сидя в одиночестве на собственной квартире. Безусловно, она может вообще задержаться и заночевать на рабочем месте, выпросив у Ларса всю его оставшуюся работу, избежать его непонимающих на этот счет вопросов и отмахиваться на каждые его слова о том, что не стоит, что он все сделает сам. Ноне просто это необходимо. Или не необходимо.
Нона задумчиво отпивает, прихлебывая из стаканчика, ещё раз, а потом глубоко выдыхает.
И вздыхает так же.
— Я не знаю. Честно.
Хейз жалеет, что ей не пять лет, что она не может расплакаться и забыть о надвигающихся проблемах; жалеет, что рядом нет родных рук матери, что заключат в крепкие объятия, жалеет так же, что рядом нет отца, который непременно даст действенный совет и закончит все феноменальной напутственной речью, побудив к действию; Нона жалеет о взрослой жизни, в которую так торопилась вступить, потому что это всё грязно, как снег на дорогах из-за катающихся машин. Вайноне очень хочется вернуться в тот возрастной период, когда все проблемы решал кто-то, но только не она.
— Но я должна сходить туда, понимаешь?
Она смотрит исподлобья, смотрит внимательно, будто ждет, что Ларс обязательно одобрительно покивает головой. И он ведь это сделает, потому что она помнит, как первое время он сам жаждал от нее избавиться. Жесткие шуточки засунуть её на другой конец города, чтобы не видеть столь раздражающее лицо, порой приобретали приглашения на встречи, но заканчивались сплошным ничем. Типичные «спасибо, что пришли, мы вам перезвоним» и «вы не совсем нам подходите» резали уши, слух, способствовали желанию швырнуть в них камень, чтобы разбить дорогущее стекло в окне первого этажа и другим вандалистским штучкам, а потом смешались воедино. Стали слепым пятном, на которое не обращалось внимание и воспринималось как среднестатистическая норма вещей.
И если первое время они оба бесились, потому что не получается (Нона бесилась в несколько раз хлеще), то потом обвыклись.
Притерлись.
Сроднились.
Хейз трясет стаканчиком, допивая жалкие капли кофе, не чувствует никакого прилива сил и бодрости, только расслабляет плечи, сгибается почти что буквой зю, закидывает голову назад и начинает хныкать. — Почему это всё настолько гадко? Я думала, что скажу тебе, что ухожу, ты скажешь, чтоб мне скатертью была дорога и всё. Зачем ты настолько мне в душу запал?
Стаканчик довольно жестко отшвыривается и улетает в стоящую неподалеку урну. Нона замирает.
Понимает, что спалилась.
Стискивает зубы и зажмуривает глаза.
Между ними снова повисает тишина. Казалось бы, еще более напряженная.
— Это не то… — Хейз медленно, очень ме-е-едленно поворачивается на пятках в сторону Ларса Хендрикса, нацеливает указательный палец в сторону его изумленного выражения лица, стараясь тут же пресечь дальнейшие углубления в эту тему, —…не то, что я имела в виду. Я говорила в том смысле, что просто очень привыкла к тебе, а расставаться с людьми мне всегда тяжело. Эмоциональная привязка, понимаешь?
Нона отчетливо знала, что звучит слишком неправдоподобно. Эти торопливые сбивчивые речи продолжали топить её с головой, но она даже не думала останавливаться, уповая на то, что в конечном счете все равно выплывет.
— Всё-таки сколько лет мы с тобой вместе… ч-что… — по-прежнему держа палец на том же месте, выставляя теперь его как попытку защититься, потому что Ларс сам встал и отправился в её сторону, — ты что делаешь?
Вайнона отходит назад, когда он идет вперед, но натыкается на его стол. Вторично. Расстояние между ними небольшое, но не нарушает границ личного пространства.
Вайнона напрягается.
Вайнона очень хочет стать подобной ёжику, сворачивающемуся клубком иголками наружу при виде опасности, однако этого сделать невозможно. Ларс делает еще шаг вперед, её палец утыкается ему в солнечное сплетение, Вайнона морщит лоб, опускает плечи, перебирая одновременно тысячу и один вариант дальнейших действий Ларса Хендрикса и буквально готова растечься лужицей в следующую секунду от облегчения, когда тот просто обнимает её.
Вайнона поднимает голову к потолку, мысленно отправляет благодарственный посыл богу и аккуратно похлопывает Ларса Хендрикса по плечу.
Кажется, прокатило.
— Никогда бы не подумала, что ты умеешь быть сентиментальным, — Вайнона звучит приглушенно, но вместе с тем можно уловить саркастические нотки. Ларс что-то недовольно бубнит в ответ, на что Хейз отпускает незамеченную гримасу и в итоге сдается; обнимает Ларса Хендрикса в ответ так крепко, как только может.

Отредактировано Winona Heyes (2019-01-14 17:55:21)

+1


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » is it time to letting go?