Время. Как много он слышал про эту сомнительную физическую величину. О том, как мало его отведено достойным людям, как оно неумолимо движется вперёд, сметая всех, кто не найдёт в себе сил двигаться с ним в унисон. Но Уолли никогда не понимал этих разговоров, только кивал и убегал по своим как будто очень важным делам. Как будто. Читать далее...
гостевая внешности путеводитель фак правила шаблон анкеты нужные

ONE PERCENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » взаимное отторжение


взаимное отторжение

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sh.uploads.ru/YGkNK.png

ноа, тут обрезанный эпиграф. на тот случай, если захочешь на аватар.

http://s5.uploads.ru/Gj5JZ.png

Отредактировано Usher Sail (2019-01-13 00:51:55)

+4

2

предводительство нового искусства рассыпается узорами по оконному стеклу. минусом по пяткам и мозговой подкорке. обожженной кожей и замерзшими пальцами. укутаться в тёплое, неопределенной формы. заказ кофе и круассанов в номер. рука не коснётся и кусочка, желудок с жадностью принимает чёрную жидкость с настоящим итальянским оттенком. тот оседает где-то на поверхности, заставляя тошноту и изжогу подниматься до самой глотки. новое уведомление врывается, заставляя поднапрячься. всё ещё опутывает мантрами сна. царапаю ответ, замыкая круг. всё в силе. будем, где обычно. приходи.
шагом мимо картины, остановка, чтобы рассмотреть: не изменился ли взгляд точенных линий. возможно, показалось. наверное, необходимо взбодриться и отыскать правильную постановку себя. холодный душ, ещё одна чашка, встреча с клайдом, тот никогда не упустит прийти первым, дабы заполнить собой рассвирепевшую тишину. иногда приходится рявкнуть, чтобы замолчал, но не сейчас. улыбаюсь изредка, хмыкаю, подозреваю, что этот парень сегодня больше всех готов к торжеству.
вся мишура из сердечных гирлянд, мимов, влюбленных парочек, воздушных шаров и горящих фонарей в небе, пьяных подростков, растоптанных нариков - к вечеру набирает новый оборот. долго думаю над подарком. не должно быть столь серьёзно, однако нужно найти что-то, кажущееся нетривиальным или наоборот достаточно пресловутым, но прикольным? защемляя двумя пальцами переносицу, прогоняя головную боль.
- ладно.
- ладно? - клайд оживляется.
- знаю. мне нужно с полчаса или немногим больше. и, пожалуй, дай, что принёс.
клайд волнуется, едва мешкается, затем передаёт таблетки.
- вызови такси. я сейчас. бутик перед носом закрывается через пять минут, покупаю что-то отдалённо напоминающее молескин. в подарок валентинка. осекаюсь, но в ответ лишь вежливая улыбка. девушка за прилавком желает счастливого вечера. - и вам, милая, и вам, - осматриваешь с ног до головы, отмечая стёршуюся красную помаду.   

marilyn manson - no reflection

дезире спешит узнать, как идут дела. они сейчас вместе обедают, на вечер у каждого свои планы. мама планирует посетить благотворительную выставку, а ашер, вероятно, посетит противоречиями истоптанную вечеринку. пожелания отлично провести время и, конечно же, люблю, целую в конце разговора. дезире донатит на элитный люкс, отмечаем откупоренной бутылкой джина и всего, что найдётся в местном баре. джон плюхается на круглую кровать, франсуа наваливается рядом. эти ублюдки уже успели где-то вгаситься и заполняют пространство гоготом. закатывая глаза, не могу не улыбнуться. прошу не трогать, намекая клайду проследить. тот довольным псом спешит удалиться в более любопытную проекцию начинающегося веселья.
блокнот, сигареты, мягкий карандаш. начальные линии выходят не так уж смело. рука дёргается и отрывается всякий раз. блять, ашер. шипением, жжением по гортани. пиджак на стул, расправляя чёрную футболку по ключицам, памятью по каждому нательному рисунку. давай же.

ашер приглушенно дышит, упиваясь вниманием и тактильностью. сэйл вовсе не борец против наркотиков и не то чтобы выступает за зож: невмоготу, но допивает остатки из бокала. остались наедине. наблюдением. ашер сталкивается взглядом. вызовом по чертам лица.
- ноа. ты же знаешь . . .
- м? что знаю?
- ууу. ашер смеётся и ведёт бровями, вытаскивая сигарету, прикуривая одну и мне.
приглушенный свет. плавные движения. ебаный сюр. в определенный момент ненавижу больше, чем себя, наверное. но не сейчас.
подойдя ближе, наливаю ещё виски. себе на этот раз тоже. губы истощены недостатком воды в организме. перемежаясь в пространстве, пыль оседает на поверхности. не свожу взгляд, замирая, нависая подле. ашер смотрит внимательно. касаюсь его плеча, заводя пальцы под футболку. присаживаюсь на стол, рукой теперь к ключице и выше. пальцами к губам, проведя от кончика по нижней. захватывающее дерьмо. ашер даже не дёргается.
наверху слышатся шаги. приходится отстраниться. дезире не спится. позже приходится утихомириться ванной со льдом, адреналином, страхом, затем вновь адреналином, укрыв дозой поверх. сон ластится урчащим комком. засыпая, упустить, но не дать окончательно повернуться спиной.

рисунок, наконец, окончен. на часах лишь двадцать минут после. заслышав шаги, закрываю блокнот, положив карандаш сверху на обложку. клайд наваливается сзади, вопрошая, готов ли к гостям. там, мать её, клем в хуй пойми каком наряде.

винс приходит вместе с клементиной. говорит, что встретил её по пути. шепчет на ухо, что совсем не рад её здесь видеть, дело дрянь.
ага, чего ж тут любопытного, клементина, детка? она заходит абсолютно голая. занимает лишь вопрос, где её верхняя одежда. видеть наготу клем не совсем уж странно, учитывая неоднозначные намёки. только вот до сих пор не знаю, с кем её тянет переспать больше. обидно, что никто так и не ведётся. как и сейчас, все просто усаживаются по своим углам: клайд включает музыку погромче, джон заказывает ещё еды и спиртных напитков, винс вызванивает кого-то в скайпе, франсуа задумчиво курит у огромного окна. клементина спрашивает, может ли она присесть рядом. всматриваюсь, говорю джону, чтобы заказал фаст фуд, тот удивляется, улыбаюсь, он топчет свою серьезную мину и согласно кивает, заказывая побольше картофеля фри и разных соусов. клементина поёживается, предлагаю накинуть пиджак, отрицательно мотает головой. усмехаюсь, жду.
таблетки действуют только сейчас, привнося расслабление мышц и спокойный взгляд.
- клементина, ты в курсе, что вечеринка сегодня для своих, дорогая?
- я хотела устроить что-то особенное, - пожимает плечами.
- ох, правда? подожди-подожди. всеее должны посмотреть, - спохватившись, вскакивая с места, как можно громче хлопая в ладони. - эйэйэй! у нашей клементины праздник. джон, уважение даме, будь добр, сукин сын. джон делает музыку тише, франсуа вопросительно и смеясь отвлекается от собственных пагубных мыслей, клайд и винс поддаются чуть вперед, раскрывая пасти. - вот, клементина. теперь мы готовы!
дыхание учащается, хочется бегать по стенам, но клем вынуждает вновь успокаиваться, дразня рвущееся безумие. она до чёртиков боится. её кожа покрывается дрожью. на ней так нелепо сидит ошейник. в копилку клем должное за смелость, поэтому потакаю, да и матушка просила быть добрее.
и вот почему когда клементина подходит ближе и ведёт к дивану, следую и сажусь, оказываясь ниже в несколько голов. ей богу, падаю в пропасть. клем проходит по телу руками, делая это предельно неумело. однако смотрю, пытаясь догадаться, что же будет дальше.
а дальше джону приходится подорваться, чтобы открыть дверь и забрать доставку. указываю клем, чтобы остановилась и подождала. усевшись на колени, опускает голову, выдыхая.
- ноа, ты уверен, что хотел это съесть?
- не я. клементина хотела, - уголок губ дёргается. сажусь рядом с ней. клем хмурится, расширяя ноздри.
достав из пакета необходимое, на полу перед клем устраивается целый пир. шёпотом на ухо: - заводи руки за спину и ешь, клем, - проводя рукой по её длинным волосам, заводя их за плечи.
клементина думает несколько секунд, затем следует указке. сплошное разочарование, качаю головой. вперившись взглядом в происходящее, заглушая голод тошнотворным запахом жаренного жира, отпихиваю тарелку. - прекрати. это же пиздец, клем. вали нахрен отсюда
она блюет прямо на паркет.
- блять. клайд!
тот, не размышляет ни секунды, хватает клементину за волосы, отпихивая к входным дверям. джон без лишних команд спешит всё убрать. наверное, это тот единственный среди друзей человек, который даже в стельку набуханный может идеально убрать квартиру и приготовить ужин в пять звёзд за считанные секунды. забавно лишь наблюдать, как он каждый раз заботится о своих усах и подтяжках.
выходка приходится в самое темечко, меж тем сжимая под рёбрами, выдавая подноготную щемящей болью в висках. набрасываюсь, отталкивая клайда, крепкой хваткой по стене.
но за дверьми кто-то стоит и прислушивается.
нет, это не глюк.
это взаправду.
руки на шее слабеют. наступает аритмия.
притупляется инстинкт самосохранения, открываю дверь.
на пороге ашер, вопросительно разводит руки.
- и как ты догадался, - щурится, заходится своей блядской и столь привлекательной улыбкой.

+2

3

matthew dear - modafinil blues

как-то всё закручивается совершенно неожиданно, - выходит за грань понятного и доступного. не укладывается в урегулированный порядок чередующихся событий, залезая за линию всплеском неона. мне не нравится, ноа, как ты легко вписался в мою жизнь: прорвался через плеву отторжения, плотно и крепко сжимаясь своими костлявыми пальцами вокруг моего сердца; ты даешь команду - я открываю глаза и послушно вываливаю язык наружу, принимаю тебя до гланд и смотрю, не отводя взгляда. ты дергаешь за леску, идущую от легких к гортани и мне не остается ничего другого, - давиться, срывая всё в кровь; сознание уплывает следом за щелчками, отмеряющие вдохи-выдохи. опускаешь на колени, нажимая на затылок; и я пачкаю ткань новых брюк, сбивая под ними кожу в кровавое месиво. ты хочешь слышать правду, такую изъеденную, дикую и отторгающуюся. она не приживается во мне, выходя наружу с тем бухлом, которое ты же подобрал для этого вечера. чувствуешь свою власть? у-е-бок. цепляешь на меня ошейник, улыбаешься своим мыслям; связываешь руки черной стяжкой и вынуждаешь раздвигать ноги шире. спокойно лишаешь зрения, натягивая повязку на глаза. тихо спрашиваешь, обдавая дыханием ушную раковину, нравится ли мне. иди на хуй, блядь, мудак. да, нравится. продолжай, смотри своим безумием и разложением; заражай страхом и зависимостью. меня ни от чего так не кроет, как от твоих дебильных выходок. меня ничто так не бесит, как другие люди в опасной близости от тебя. знаешь, пользуешься, выводишь на честность и удары рядом с головой в стену. вскидываешь брови со своим немым "что еще?". почему бы тебе не сдохнуть, ноа; почему бы и да. сомневаюсь, что не вздернусь следом, но это моё, ты не должен ни о чем догадаться; только на твоем ебале всемирное принятие и понимание. отморозок. ненавижу. в каждую встречу. в каждый перепихон по пьяни и злости. ненавижу до сбитых костяшек, оборванного голоса и слюней, размазанных по лицу.

в очередной раз подписываюсь на встречу; не хочу видеть ни одну из рож твоих друзей. вы друг друга так сбалансировано дополняете, как обед зожника. у меня трясутся руки и вздергивается верхняя губа; рычание зарождается под рёбрами, своим рокотом расшатывая и так отсутствие баланса. аккуратно отодвигаю стул, встряхивая салфетку; дэзире спрашивает, останусь ли на ужин и ночь, но отрицательно качаю головой. приходится объяснять, почему именно сегодня, почему именно с тобой. всё погрязло во лжи. она и не против, только просит приглядеть и проследить, чтоб без глупости. но ведь всё, что есть между нами - это дикая херня, чей обоснуй слился ещё в ту дурацкую первую встречу на паре.

ты хочешь знать, что я чувствую. а не пойти ли тебе на хуй, ноа? твоя гордость не позволяет признать очевидное, моя же скулит затасканной сукой, обвиваясь вокруг ног. так дерьмово не было давно, поэтому улыбаюсь ещё шире, ещё более нагло, заказывая такси. ты сказал, что меня ждёт сюрприз. блядь, зная тебя и твои вкусы, то это может быть чем угодно. и я, пожалуй, даже не хочу знать, понимаешь? осознаёшь? что же ты делаешь, ноа.

пропускают без проблем, провожая до нужных дверей. за чужим праздником ничего не слышно, но всё равно прислушиваюсь, приваливаясь ближе к двери. ваша вечеринка началась задолго до; значит надо принять стартовую позицию и разогнаться до схожей скорости тупо для того, чтоб не сдохнуть от невозможности вписаться. колесо отдает горечью на языке: мне много не надо, расшатывая себя на старые дрожжи. всё тело пульсирует, потряхиваю кистями и башкой, прикрывая глаза. реальность извивается, опаляя жаром и дурманом. так хорошо. ноа, ты знал, что всё то, что между нами происходит - это извращенная версия библейских мотивов? знал, конечно же. ты знаешь всё, даже то, что тебя нисколько не касается. и это бесит до дурости. до блядского подтекста.

дверь распахивается; библейская, блядь, картина. смеюсь, запрокидывая голову; пятерней по уложенным волосам. твоя недобаба не кричит только потому, что каждый из её органов в твоих сетях. между вами хоть что-то было? если да, то можешь спросить, какое моё дело. так вот, ноа, это раздражает; так просто, так по-детски. меня не учили делиться своими игрушками, подставлять вторую щеку; жизнь пыталась, но нихера у неё не вышло.

проскальзываю вовнутрь, закрывая за собой. киваю всем присутствующим. запахи смешались. клем пользуется ситуацией и пытается вырваться, выворачиваясь из хватки. серьезно? бесстрашная. у неё идеальное тело, на которое крепко стояло бы у каждого, только в вашем кружке какие-то ебанутые предпочтения. кидается навстречу, умоляюще открывая пасть; почему из неё не выползают змеи, это было бы так символично. она опускает свои уебищные руки на мои плечи и что-то кричит; не слушаю, смотря мимо. ноа, а я соскучился. толкаюсь языком в щеку; кожа так горит, мне не хватает твоей близости, не хватает кислорода, надо срочно прикоснуться. только клем стоит между, фокус сужается до нас троих. она пытается пройти мимо, но блокирую, опускаясь стягивающей удавкой ровно на то же место, где до этого был ты. даже если я на ролях падальщика, то после тебя - не зазорно.

- клем, детка, у тебя классный ошейник, дашь поносить? - слизываю вязкость с пульсирующих губ, нервно сглатывая. время не разгоняется, а действует на обратном, затягивая минуты в бесконечность. сжимаю сильнее, с любопытством наклоняя голову к плечу. её лицо идёт пятнами и истерией, это достаточно интересно, только не сегодня, - клем, ты почему голая? пацаны тебя обижали или ты так решила.. - подбором слов, те стыкуются о зубы, слетая разузнанной артикуляцией, - поздравить ноа? девочка, - осуждающим цыканьем, - ты же не глупая. или да? - свободной рукой по впалом животу, перетекая к тазовой косточке и ниже, принуждая раздвинуть ноги. касанием по лобку, очерчивая половые губы, - может тебя пустить по кругу, чтоб мозгов прибавилось?

кто-то из пацанов рявкает хватит. о, сладкий, твой голос не имеет веса, с чего ты взял, что можешь мне указывать? возвращаюсь зрительным к ноа, по нему нихрена не поймешь, а это значит, что можно продолжать.

клем легко опускается на колени, своим сопливым носом чиркая по ширинке; тряской в руках тянется к молнии, раскрывая жирно накрашенный рот. ноа ведет плечом и сводит брови; я всё понял, детка, не бесись.

- клем, не позорься и проваливай. и больше никогда не попадайся на глаза, - теряю интерес; выуживаю пачку и выбиваю две, раскуривая на двоих: одну себе, другую - ноа. он принимает, затягиваясь до разглаживающейся морщинки между бровей. в приветствии обвиваю за бедра, носом вжимаясь в ямочку ключицы. пиздец, блядь, как кроет от запаха, жара, близости. плевать, что кто-то смотрит: жадно прихватываю остаточный засос с прошлого раза, обновляя. никому, блядь, не отдам. смешно. как же мне мерзко от себя, ноа.

не даю время на раздумье и вспышку, отваливая на диван. рядом падает клайд, закивая руку на спинку и задевая плечо, притягивая ближе к себе. какого-то черта влажно чмокает в висок и смотрит-смотрит-смотрит. иногда у меня создаётся впечатление, ноа, что ты обещал меня кому-то из пацанов, когда тебе надоест. этот момент настал? похуй.

- какие планы на вечер, чуваки?

за клем уже давно захлопнулась дверь. атмосфера постепенно выравнивается, включается громкая музыка и всем становится как-то нездорово хорошо. только ноа смотрит из-под надбровных дуг, перекатывая желваки. хочется в провокацию, хочется проверить всю ту злоебучую натянутую связь, которая видна невооруженным. потому что нехуй позволять, ноа, чтоб тебя лапали какие-то телки.
широко расставляю ноги, задевая коленом бедро клайда, разворачиваюсь к нему и под чьем-то улюлюканье целую, облизывая пасть изнутри:

- с днем всех влюбленных, придурок.
- такая ты шлюха, ашер, - ржут, заливаются. весело, блядь?

расстегиваю верхние пуговицы на рубашке и прикрываю глаза; уплываю, не держась за якорь и землю. уплываю, теряя контроль и разумную линию поведения.

ноа же хватает за кисть, дергая на себя и заставляя встать.
ноа, даже если так, то ты сможешь удержать?

Отредактировано Usher Sail (2018-11-25 17:50:52)

+2

4

deftones - the chauffeur

в желудке клубком гусеницы, заматываясь в коконы, расцветают: посев новых личинок, пожирающих всё изнутри. махаоны среди которых единственная морфо пелеида, опаляют красками вокруг, взлетая на свет, тянутся, теряют крылья и лапки, попадая в логово монстра с восемью конечностями. рассвет не наступает, бабочки мрут навозными мухами. дерьмо скапливается изнутри, тогда повседневность озвончается таблетками, раскуроченным горлом и разбитой от боли грудной клеткой. ощупывая ключицу, натыкаясь на очередную отметину, оставленную накануне тобой, задираю голову, закрывая глаза. запить водкой, как можно громче стопкой по мрамору, подавиться и увидеть, как кровь в раковине расползается в твой портрет.
бабочки мрут падальщиками мошками. от них сложно избавиться. гниль скапливается изнутри, тогда необходимо набрать номер, въевшийся под самые рёбра. зуд по коже. скидываешь, но пишешь, что перезвонишь позже.
подыхаю, кажется. сложно сделать мельчаший глоток воздуха. мобильник раздаёт успокоением;
первое - выдох.
второе - блять, научись брать трубку, ашер.
третье - приезжай скорее. невыносимо.

так и сегодня. появляешься внезапной, тревожной, безумной мыслью, оправдывая себя тем, что реален. пялюсь, словно вижу впервые, словно вчерашней ночи так и не было, словно ничего прежде между нами не случалось. как же ты меня бесишь. как же ненавижу; до жжения в ладонях и ломоты в костях. до проворачивания заветного замка, дабы распороть от солнечного сплетения по гортань, выпуская морфо. до истошного крика, до одиночества, до безмолвия навек.
это тупик, усеянный бесконечностью.
врываешься блядской начинкой к незатейливой вечеринке, решая устроить свой показной спектакль. наблюдать за этим одновременно мерзко и забавно, поэтому позволяю, не замечая, как увлекаешься, распространяясь нарастающим заразным безумием, но взгляд отвести чересчур сложно, остаётся просто смотреть и стоять на месте, выжидая антракт. немного сахарной пудры, стоило едва дёрнуться. помешательство озвончается успехом. поэтому когда после спешного и размытого приветствия клайд вытворяет непонятную херню, подключая умиротворенное сознание сидящего рядом тебя, впадаю в бешенство, хватаю за запястье. клайд жмётся, выгребая свою самую искреннюю улыбку под десятым номером.
- проваливай нахрен. оборачиваясь на винса и франсуа, указывая на дверь. - и вы. ждите внизу. джон, ты останешься.
а ты молчишь, облизываешь губы, послушно стоишь рядом, цепляясь за плечо.
клайд хватает ртом воздух, понимая, что шутка может стоит слишком дорого: терять компанию друзей, а тем более, хоть какую-то финансовую защищенность совсем не хочется. клайд пытается что-то сказать.
перебиваю: - на вечеринке случается всякое, клайд. дыши давай и прикрой рот.
джон закуривает. усмехаюсь, глядя клайду в затылок. - эй, - клайд оборачивается. выпускаю руку ашера, верчу окурок в пальцах. подхожу ближе к покидающим местный ковчег. бесцеремонно и нагло пальцами по губам клайда, заставляя открыть рот, хватая за язык. тремор чужого тела подпитывает, улыбаюсь шире, как истинная мразь, выгибаю спину, тушу сигарету о сухость во рту. клайд жмурится, тяжело дышит, терпит, чтобы не заорать от боли, плюется окурком. вытираю пальцы о его пиджак, пожимаю плечами: - пусть детишки играют.
в номере повисает тишина, названные раннее спешат свалить поскорее.
когда дверь закрывается, джон докуривает первую за сегодня сигарету, ускользает взглядом в ноутбук, заверяя молчаливо, что никуда не собирается, пока не попросят.
- пойдём, - задевая тебя плечом, следую до отдельного пространства, представленное что-то по типу барной стойки и небольшой столовой комнаты одновременно. не требуется особое приглашение, оказываясь рядом, в замкнутом пространстве спешишь приблизиться. упираюсь рукой в грудину. мотаю головой, усаживаясь на столешницу. пробуешь ещё раз на смертельной дистанции, теперь же останавливаю стопой, проводя по ширинке.
- уже принял? придётся теперь и со мной, - встаёшь подле, упираясь боком вплотную ко мне. - открой рот и скажи ааа, - это кажется забавным и глупым, поэтому прячу улыбку, всё равно выдавая себя: пиздец как рад тебя видеть и остаться наедине. ты действуешь по указанному сценарию, кладу несколько таблеток на язык, и себе тоже, откидывая пустой зиплок в район ещё наполненных до пробки бутылок.
- мы думали поехать в клуб или куда-то ещё. но если хочешь, то можно остаться тут, - губы подрагивают, ведь давать выбор не в моих интересах. только всё так достало обыденностью, которую ты лишь можешь предотвратить, что приходится поддаться, смягчиться, повернуться, убедиться, что ты всё ещё здесь.
системы терпят крах, падение фондовых рынков, убийцы выбирают новых жертв, за стенами копошатся крысы; таблетки наконец накрывают или это твоё присутствие?
ты выдаёшь несколько вариантов, что-то говоришь. сэйл, мне так плевать, что я даже тебя не слышу. знаешь … знаешь, ты изловчаешься всякий ебаный раз, только бы убежать от правды. тем любопытнее выпытывать, пытаться понять, добраться, подковырнуть. тем проще купаться в твоей лжи остальным.
но не мне.
провожу рукой по затылку, забираясь пальцами в волосы. жёлтый оттенок рябит, но тебе так идёт. вжимаюсь носом за твоей мочкой. проводя языком ниже, вылизывая твой запах и грязь дневных событий. горько, кисло, приторно. плыву следом за тобой, зная, что тебя так легко перегнать и выбраться в лидеры, но отвлекаюсь, запрещая. потому что дальше только интереснее.
отрываюсь от близости резко, спрыгивая на пол. становится ужасно неловко, это так изматывает. а ты смотришь, выжидаешь, терпеливо, набожно, верно, превозмогая новые преграды уже заранее.
не знаю, как лучше, тело приходит в трепет, пальцы дрожат, сам дёргаюсь, хватаю идиотский блокнот с тупым рисунком блядского тебя. - это тебе, - протягиваю, впитывая каждое движение. твой пульс участился, твои мысли улетучились, твои глаза блестят. ты до омерзения красив. блять.
замираю, не стесняясь: - открывай уже, - будто бы школьник, просящий похвалить его за правильно написанную букву.
выпали контрольным в висок.
проведи ножевыми.
заставь болтаться бессмысленным куском, подвязанным мясником перед сочельником.
доведи до пределов.
только мать твою больше ни к кому не прикасайся, перестань извращать мой мозг, рисовать болотными красками.
уходи со мной на самое дно.
уходи со мной, узнав, что у сказок всегда лишь отвратительный и мрачный конец.

+2

5

мой фокус сужается до одного тебя: твоя лысина блядски блестит, прости за то, что будет дальше. склоняю тебя к своей груди, а сам прижимаюсь щекой к затылку: трусь, утробно высекая какое-то звуковое порно. между делом соглашаюсь, что нам никуда не надо, подарок для тебя весомо греет карман, выступая наружу. держу при себе, подбирая правильный момент. ты умеешь делать красивые вещи, завлекать момент к себе под ребра и преобразовывать в настоящее искусство. твоё точенное лицо зависает в ожидание, а острые брови взмывают, скатываясь к переносице; мои руки покрываются испариной, пиздец, блядь, я такой отвратительно грязный. осторожно беру блокнот и открываю. пролистываю, зависая над изображенными фрагментами из нашей с тобой жизни. я помню тот раз, когда склонялся над раковиной; переебанная носоглотка не выдержала и лопнула капиллярами. тебе не нужен красный, чтобы передать цветность. на другом - мы с тобой ходили в салон, где я добивал татуировку на нижней губе; руки мастера, облаченные в латекс перчаток, вели тонкую рассекающую линию. а тут мы с тобой; наше первое ненавистное обожаемое подбери слова уебок знакомство. страх смешивается с оседающим рокотом самого потаенного, мне не хватает смелости, как же это по-бабски, чтобы перевернуть страницу. я знаю, что там есть большее, объемнее, живописнее; что-то из того, что мы никогда не сможем показать дезире или кому-то еще. отражение того, что мы пытаемся из разу в раз переиграть и вычеркнуть из жизни. как бы всё было проще, да, ноа, познакомься мы где-то в пограничном городе, не связанные застывшими и набившими оскомину обязательствами?
проглатываю ком; кожа горит.
- пиздец.
ты хмуришься сильнее и в своей дикой импульсивности пытаешься выдрать блокнот, забрать обратно. бью по рукам, прижимая к себе:
- нет, идиот. мне понравилось. понимаешь? расчехли свой наркоманский мозг: это пиздец. пиздец, от которого наступает кислородное голодание. это прямое признание. осталось встать на колено и предложить не только сердце, но и всё прилагающееся, размазавшись обещаниями, - мой смех звучит дико. лихорадка туманит мозговую, яркими вспышками запуская фейерверки, - веди, куда хотел. у меня тоже есть кое-что.

не умею в правильные и размеренные реакции. благодарность - ходит вокруг высоченного забора, сдирая когти о неприступную кладку. не бойся, детка, у меня получится донести до тебя суть; от той земля уходит из-под ног, заменяя всю словесность на дикую приторную метафору. мы с тобой застряли в бульварном романе, перетряхивая костями и сущностью.

ты выходишь из комнаты, бросая кому-то последнему, что не поедешь. мы не поедем. не вижу, кто остался; да и какое дело, если можно зацепиться пальцами за петлю на джинсах. я бы засунул голову в канатную вязь, чтоб больше не разбиваться. голод пожирает, откусывая смачные куски от ног, поднимаясь по человеческой лестнице. лестнице, которая состоит из меня: от коленок к тазовым костям, буцами по животу и пересчитывая каждое ребро. поступью по кадыку: мне не чем дышать, ноа. мне не чем, - без тебя. каблуки выдавят глаза и проломят череп: расползусь эстетикой смерти, пачкая твою начищенную и новую подошву. и я всё равно не почувствую насыщения, всегда, - да, зарекаюсь, - будет мало. мы - не из тех, кто проживет длинную и счастливую; коротким сроком, а после, если оболочка выдержит, выпученным и уничтоженным эго, без расчета на мечты и будущее.
в какой-то откровенный момент я упаду на разгоряченный асфальт, чтобы только ты мог поднять. а до этого, пока осознание будет обходить тебя стороной, буду гнить на кротком и коротком отрезке. под дождем, снегом и испепеляющей жаре. потому что мы с тобой отражение перевернутой и дикой библии. христианского - ничерта, только молюсь тебе в пасть, размазывая слюну, когда лифт неспешно отбивает этажи и поднимается выше. всё дальше от общего веселья, замыкаясь в общей парадигме. в какой-то момент обобщенность стала тем стержнем и магнитом, притягивающем разные полюса. можно бежать в противоположенные стороны, цепляться за ветки и видеть, как кожа лопается от хлестких ударов. только расстояние будет становиться всё меньше и меньше, сталкивая спинами. мы срастемся, становясь тем самым симбиотом; мы - не веном, мы - неизбежная бесконечность, зафиксированная в стадии распада.

ты молчишь, смотря из-подо лба; вновь разглаживаю настойчивую морщину. я тебя слышуслышуслышу. даже так, когда рот остаётся закрытым на семь замков. прекрати читать мои мысли, твой голос звучит громче, чем другие. не слышу ничего за ним. дыхание, сглатывание, ашерашерашер. у помешательства вкус бордо; и я знаю, что достаточно опуститься в коленную, вобрать его в себя, чтобы на какой-то короткий момент - секунды, не больше, - почувствовать себя не таким зависимым.

отлипать и разрывать контакт - неприятно и как-то не вписывающееся. в замке прокручивается ключ; думаешь, что я могу убежать? если бы мог, то давно так и поступил, идиот. номер прям лухури и стоит столько хрустящих зеленых, недостижимых для меня. на кровати сложен лебедь из полотенца, а вокруг разбросаны лепестки роз.

- ноа, блядь, это какой-то слащавый пиздец, - смеюсь. отмахиваешься и пожимаешь плечами; на мгновение кажется, что у тебя краснеют кончики ушей. возможно, а может даже "скорее всего" - это игра измененного сознания, подмена реальности и нехуевая такая подсветка.

предлагаешь выпить, соглашаюсь;
протяни ты мне магнум и баночку с ядом, то сначала выпил второе, а потом выстрелил себе в висок. согласие - негласное правило. притворись, что тебе ничего неизвестно. сделай вид, что выводы не столько очевидны. мне сложно, действительно, сложно. быть той самой раскрытой книгой, которую уже неинтересно читать, ведь сюжет известен заранее. зачем ты здесь, ноа? зачем со мной? блядь, пиздец, просто убирайся, если это не навсегда. забирай свой огрызок вечности и катись. подбирай новых мужиков, играй в творчество, просовывай хуй в разгоряченные пёзд, - настойчиво касаешься плеча и меня отпускает. выдыхаю, плавно и размеренно разгоняя дыхание. паническая и тревожная хуйня ставится на стоп и тонет в болоте собственной непереносимости.

- так какой подарок? - у тебя плохо с ожиданием. маленький мальчик, для которого закатили вечеринку, но не допустили к сверткам под ёлкой. расстегиваю пуговицы на жилетке, скидывая ту на пол. пробегаюсь по рубашке: всё ещё жарко. какую дичь тебе сегодня подогнали? от неё кипит кровь и взрывается сознание.

и всё-таки опускаюсь на колени; сумбурно, вымученно. выуживаю из кармана коробочку. бархат приятно царапает кожу; улыбаюсь в пустоту.

- короче. не знаю, как ты к этому отнесешься. но давай сделаем вид, что так и должно было быть? - открывая крышку, подставляю под зрительный перстень из черного серебра, на пиковой точке которого, - морда волка. под ободком - посвящение и инициалы, - давай сюда палец, ублюдок.

на каком-то автомате, в механизации действий, тянешь правую руку; кольцо как влитое садится на безымянный,

- вместо всяких слов, ноа.

вместо всяких слов; моя душа - забирай и делай, что хочешь.
вместо всяких слов; начинается на л заканчивается на
до-
самой-
смерти.

Отредактировано Usher Sail (2019-01-13 02:11:45)

+2


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » взаимное отторжение