Время. Как много он слышал про эту сомнительную физическую величину. О том, как мало его отведено достойным людям, как оно неумолимо движется вперёд, сметая всех, кто не найдёт в себе сил двигаться с ним в унисон. Но Уолли никогда не понимал этих разговоров, только кивал и убегал по своим как будто очень важным делам. Как будто. Читать далее...
гостевая внешности путеводитель фак правила шаблон анкеты нужные

ONE PERCENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » deep six feet deep


deep six feet deep

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s7.uploads.ru/sBG93.gif   http://s5.uploads.ru/RnxN3.gif

илай & финн // начало ноября 18ого
it's like a stranger had a key, came inside of my mind
and moved all my things around
he didn't know snakes can't eat a brain
can't try to break the psyche down

+1

2

скажи мне всё, о чём думаешь.
скажи мне о моей жизни.
о моей новой жизни.

ядро центра вселенной накаляется. подробно взрыву всё вокруг внезапно меняется и приобретает иные смыслы. пугающая волна, испепеляющее спокойствие, тихая поступь исчезнувших тревог и панических атак. люди-тени перестают следовать за тобой, реже оглядываешься, делая над собой сперва усилия. становится всё привычнее. и окружающий мир перевоплощается в ещё одним из. возможно, как и ты.
иногда заглядываешь на кладбище, решив составить финну компанию в машине по пути на работу.
финн не останавливает, когда хочешь вновь навестить келли и луку.
финн не останавливает, когда оглушено и нахмурившись смотришь на вечный венок на могиле финчера.
финн не останавливает, когда ты решаешься спросить, можно ли привести нескольких друзей, которым ты уже давно помогаешь выбраться из омута зависимости и пресловутой грязи.
и ты опасаешься пролегающей между вами хрупкости, поскольку всё выглядит серьёзнее, чем до этого.
и ты прекрасно помнишь, чем обернулась твоя последняя выходка. у каждого должно быть личное пространство, а прежний пакт, возможно, всё ещё остаётся в действии. существует неловкость случайных прикосновений и твоего молчания. чаще же тебе вовсе несложно поддержать беседу, но ты предпочитаешь удариться в учебу и работу, которые отнимают большую часть времени. вы словно поменялись местами. и когда финн оказывается дома раньше семи вечера, не прячешь удивления, осматриваешь, соглашаешься на ужин, рассказываешь разные чужие истории, всё реже - о своих.
финн не чурается. если его что-то интересует, то спрашивает и говорит напрямик.

вы возвращаетесь из кафе, просишь телефон на мгновение, потому что нужно предупредить родителей.
- уверен?
- да, иначе полиции не избежать.
финн убеждается, что решение верное, одобряет, меняет сим-карту и оставляет наедине. на самом деле, мыслить рационально удаётся с трудом. из тебя вдруг что-то выбили, и ты не понимаешь, каково правильное поведение в данный момент и существует ли такое вообще.
- я как-нибудь заеду за вещами, мам, - в трубке слышится плачь и причитания, - извини, - завершаешь разговор, не поддаваясь угрызениям совести. безусловно, взрослая жизнь в мечтах была совсем другой, но кто ты такой, чтобы гнаться за идеалом.
сторонишься, краем глаза замечая собственное отражение в зеркале.
скажи мне всё, о чём думаешь.

the knife - 'pass this on'

разум молчит, поддаёшься. подходишь ближе и благодаришь, оставив между вами дистанцию в несколько сантиметров. внимательно смотришь, впитывая уверенность стоящего напротив финна. тот отправляет тебя спать, а сам собирается вновь по делам. просишь не уходить, он остаётся, пока не проваливаешься в сон.

спустя неделю упрямишься и говоришь, что тебе необходимо вернуться в прошлый дом. финн настаивает в ответ: это абсолютно тупая идея. приводишь доводы в виде вещей, оставшихся в комнате. про себя думаешь, что слишком резко пришлось расстаться с местом, где ты провёл большую часть своей жизни.
финн разводит руками, качает головой, приподнимает бровь, молча оглядев.
- тупее лишь просить тебя покупать мне всё заново. к тому же, только родители смогут оплатить мне учёбу.
- я оплачу.
психуешь, отрицаешь, нервно тряся головой.
- нетнетнет, финн. я за всю жизнь столько не заработаю с моей социальной специальностью. это слишком. правда. ты и без того сделал дохуя больше, чем много.
- ну. мы что-нибудь придумаем. финн подмигивает и настаивает оставаться, предлагая составить список необходимого. чувствуешь себя до безумия неловко и беспомощно. но помогают воспоминания о тех, кто когда-то обращался к тебе. правда, запросы у них были гораздо меньше: горячий чай, постирать и высушить одежду, умыться и поспать хотя бы несколько часов на чем-то, напоминающее постель.
ты готов поверить. ты способен, наверное, вновь разбиваться о скалы, которые ушли на дальний план. и сейчас опутывает иное - не совсем осознаешь и принимаешь то, что происходит.
ощущение самостоятельности и взрослости медленно подбирается, заставляя принимать порой абсолютно неверные решения, о которых ты догадываешься заранее. только сложно себя ограничивать, когда так отчаянно хочешь забыться и потеряться, сдирая с кожи отпечатки прошлого.
соглашаешься, моментально остывая, стыдливо глядя в глаза. касаешься скулы, проходя пальцами, улыбаешься и говоришь, что тебе пора бежать. финн цепляется мёртвой немой хваткой, замечая, что происходящее утекает из зоны контроля. свобода - манящая волшебная пыль, рассеивающаяся моментально, как только ты однажды уже стал зависим.

найджел вызванивает первым, отвлекая от проблем надин. надин плачет уже второй час, умоляя помочь с рецептом, ведь её самочувствие оставляет желать лучшего. отправляешь надин к местным медикам, та долго не соглашается, но уверяешь, что только так можно добиться желаемого. бессердечно врёшь, зная, что надин просто дадут снотворное, зато хотя бы поспит и отдохнёт от вечных трипов.
найджел восторженно треплется в трубку о пропущенных тобой вечеринках, девочках, травке, возможностях. закатываешь глаза, прикрывая дверь в небольшой кабинет, напоминающий скорее ещё одну твою комнату: письменный стол, пара кресел-мешков, лэптоп, выкрашенные в яркий тёмно-синий стены, на одной из граффити по мотивам киновселенной марвел. как правило, многим здесь нравится.
найджел спрашивает, как скоро ты освободишься. поглядывая на часы, висящими над дверным косяком, убеждаешься, что не так уж и скоро, ведь ты обещал ребятам чай или что-то ещё в уютной квартирной обстановке. говоришь об этом найджелу, обычно он отнекивался. на этот раз охотно соглашается. и ты понимаешь, что найджел - это прямой путь к проблемам, но не отказываешь, называя адрес, предлагая встретиться прямо на месте.

луис, миртель, наоми, дасти, найджел занимают места на кухне. немного не по себе. сверяешься с часами, ты обещал им максимум до начала комендантского часа. те согласно кивают, ты знаешь, что они никогда не поступятся с твоими правилами. на всякий случай, держишься чуть дальше от луиса, но тот расставляет свои приоритеты, и нагло нависает на столешницу, рассматривая тебя так жадно, что аж самому становится стыдно.
- луис, веди себя прилично, - все смеются и лишь умиляются, когда луис поправляет воображаемую юбочку и проводит языком по твоей мочке. вздыхаешь.
каждый берёт очередь, чтобы высказаться о трудностях. миртель обнимается с найджелом. и ты благодарен, что второй решил придержать свой хер в штанах, а траву в карманах. позже могут делать, что захотят, только не здесь.
дасти подхватывает слова наоми, рассказывая о том, как заработал немного евро, отсосав какому-то мужику.
- ничего, дасти, мы найдём тебе работу. но для начала неплохо бы посещать хоть половину уроков, - но дасти уже не слушает, ты не сразу понимаешь, почему взгляды всех устремляются в одну точку за твоей спиной.
оборачиваешься. финн застывает на пороге, не найдя способа лучше, взмахивает рукой в знак приветствия.
проходишь в коридор дабы избежать недопонимания. улыбаешься, ставишь перед фактом, потому что не знаешь, как ещё: - это луис, миртель, наоми, дасти и найджел, - указывая на всех по очереди. первым, конечно спешит познакомиться лу, вежливо помахав в ответ, выглядывая финна в полноразмерном масштабе.
берешь финна за руку, а после резко отпускаешь, как только оказываетесь перед остальными заинтересованными лицами.
- а это финн.
замечаешь общее напряжение, покрываешься румянцем, понимая, что и финну, наверное, не совсем комфортно проводить время в толпе малолеток.
- мы скоро закончим. извини, что припозднились.

по телу пробегает неприятным и липким. и ты не знаешь, кого хотелось бы утаить больше всего: нуждающихся или того, кто готов сделать всё, что-угодно лишь бы ты чувствовал себя спокойнее.

+1

3

autokratz - always more

ох ты ж блядь, всё сворачивается и переплетается, теряя начальные и смежные точки. стараешься держаться не ближе, чем на расстоянии вытянутой руки; даешь время, сбавляя обороты. не давишь, осторожно обходя неприятные темы. работаешь над вариантами и возможностями, только всё почему-то зависает в замороженном состоянии, когда ставить перед фактом - это настолько необязательно. вымораживает и бесит; зажимаешь желваки и смотришь поверх плеча, не говоряговоряговоря ничего лишнего. улыбаешься, натягивая пасть за резинки к алеющим кончикам ушам; не так сложно осознать, а вот смириться - то ещё дерьмо, переебывающее в нон-стоп режиме. измотанный, уставший. с шумом пропускаешь воздух, сдуваясь на манер воздушного шарика, у которого пробит бок.
день сурка надоедает, поэтому пытаешься в разнообразие, в аккуратные беседы на вторичные темы, в предложения куда-нибудь вместе сходить; упираешься ебалом в трехметровую стену. шкрябаешь, не понимая, чего ждать. глушишь динамитом всплывающее, проталкивая обратно под второе дно.

занят.
не могу.
извини, сегодня встречаюсь с друзьями.
я устал, давай в следующий раз.

раза не наступает; выкладываешь на кухонный стол несколько крупных купюр и сваливаешь на работу. возможно, по возвращению, он всё еще будет здесь, а не сбежит, поджав хвост. как это всё называется? пролистываешь словарь, пальцем пробегаясь по перечню; нет ничего, что хоть мимолетно подходило бы под ситуацию.
если гора не идет, то приходится включать воображение; ты никогда не был спецом в отношениях, а тем более в ухаживаниях. зачем это вообще надо, если есть притяжение и больше ничего не требуется. кажется логичным, но только тебе. илай слушает, но не верит. илай говорит спасибо, но отводит взгляд. илай пытается подойти ближе, но обжигается о придуманные собой же костры, отшатываясь на несколько шагов. теперь вы дальше, чем были в самом начале. от этого не тошно, но как-то, не знаешь, тупо вопросительный знак.

в квартире всё больше его вещей; спотыкаешься о стопки комиксов, собираешь футболки, раскиданные по дивану, загружая стирку. ничего не запрещаешь, лишь время от времени вскидывая бровь. тебе неизвестно, с кем он общается, насколько это нормальная компания и можешь ли ты им доверять. иногда ловишь себя на том, что руки чешутся: хочется отобрать телефон и закричать в лицо. закричать о том, что так не может продолжаться. о том, что надо определиться. ты не бросишь, в любом случае, какой бы ни был выбор. будешь помогать до последнего, пока это требуется. илай же молчит. илай исправно готовится к экзаменам, ходит в свой кружок соц. неадаптированных и с кем-то чатится, илай делает вид, что всё хорошо, но он тебя боится. прощупываешь термин, раскатываешь по подушечкам; сглатываешь вязкую слюну и не понимаешь, так ли это на самом деле или же прокозни больной фантазии. такой ты нуб; и этот уровень оказывается алогично сложным.

освобождаешься раньше; не едешь в бар, не вызваниваешь никого из друзей или баб, ты же теперь тот самый типаж семьенинов, которым важно и не насрать. по-пидорски тривиально заходишь за двумя коробками пиццы и подхватываешь пак с пивасом. все твое движение последние две-три недели это дом-работа-дом. потому что надеешься, блядь, что тебя там, хуй знает, ждут? что это действительно важно, без херни. можно будет посмотреть какой-нибудь фильмец, прибухнуть и уже привычно помолчать. но какого же твоё удивление, когда проворачиваешь ключ, а тебя вместо тишины или музыки встречают разношерстные голоса. илай как-то спрашивал, может ли он кого-то привести: да-да, конечно, в чём вопрос. но кого-то, судя по сменам говорящих, как-то дофига. теряешься, делая шаг назад; стоп. какого, спрашивается, черта, ты должен куда-то съебывать. ты у себя, устал и после смены. имеешь полное право быть здесь. да?

оставляешь коробки с паком в коридоре, проходя к кухне. наваливаешься на косяк, прокатываясь взглядом по разноцветным челкам, вычурным прикидам и остаткам трипов. прелестно. тебя абсолютно точно не ждут; не ждут, когда какой-то дебильный пацан заходит за спину илаю и как-то слишком интимно близко наклоняются. не ждут, когда кто-то из чуваков хмурится и поджимает губы. замечают с опозданием; взмахиваешь рукой. илай же выводит в коридор, с какой-то неловкостью улыбаясь, предлагает познакомиться; тебе оно нахуй не сдалось, но киваешь с согласием.

мимолетное касание обжигает; мерзкий дискомфорт смешивается с холодом и липкостью. обширное кипение по ту сторону ребер вздергивает рычаг;

- здарово. я там принес пиццу и пивас, так что развлекайтесь. если ты не против, - наклоняясь ближе к илаю, задевая губами мочку уха, стирая собой чужое присутствие, - присоединюсь к вам позднее. хочу познакомиться с твоими друзьями ближе.

в общей тишине отлично слышен шепот; запрокидываешь голову чуть назад, с вычурным пренебрежением вновь прокатываясь по лицам; подмигиваешь какой-то малолетней телочке и съебываешь в сторону душа.

толком не обтираешься, натягивая домашние шорты и оставаясь, в принципе, без ничего; с тебя течет как с мокрой и загнанной псины. зрачки закатывают за радужку: скалишься отражению; такой придурок, только уже не нажать на тормоз. лобового столкновения не избежать.

из своей комнаты подхватываешь початую бутылку с джином и стакан; делаешь несколько жадных глотков, закусывая щеку и нервно постукивая по стеклу.
кто-то уже собирается сваливать; блокируешь у выхода с кухни, проталкивая плечом обратно:

- ну куда же ты, дядь, давай общаться. закатим вечеринку.

на тебя смотрят; обрисовывают шрамы, синяки и ссадины, вязь татуировок и веснушек. чувствуешь каждого, кто так беспардонно пытается пробраться под кожу. илай пытается что-то сказать, но неловко хватает ртом воздух и затыкается, так и не начав. подходишь ближе, обнимая его за талию и притягивая к себе: влажно и неприлично слизываешь сухость с нижней губы; падаешь на свободный стул, усаживая того к себе на колени и не давая возможности хоть как-то вырваться и отринуть. только если со скандалом.

бутылку проталкиваешь по столу:

- слышь, не запомнил как тебе, налей. если хочешь, то себе тоже. стаканы в шкафчике. да и все можете присоединяться.

благоразумие кричит о том, что так нельзя. и это будет очередная точка невозврата.
заебись, пусть так.

- ну что, илай, как день? по какой причине встреча?

улыбаешься.
улыбаешься.
улыбаешься.

в глазах же отражается ровным счётом ничего.

+2

4

подростки мечтают о лучшей жизни, затыкая чужой рот пушкой.
подростки считают себя важными и страдают абсолютизмом, выплевывая невежливые слова.
подростки распинаются, говоря о том, что они уже не дети.
их личности расщепляются, страдают без чьего-либо присутствия.
подростки, оказавшиеся здесь, в этом замкнутом кругу, молча переглядываются. наоми вежливо кивает, запрыгивая на столешницу так бесцеремонно. луис с деликатной вежливостью подливает в стакан финну, называя своё имя учтиво, пытаясь играть интонацией. дасти гасится в угол, молча ловит триггеры, бледнея, вытягивая кусок пиццы из коробки. они же, чёрт возьми, вечно голодные. миртель движется по пространству, наконец, найдя удобное положение у стены и потаенную сигарету у себя под лямкой бюстгальтера. такая себе, конечно, компания.
а ты лишь спотыкаешься о тишину, поглядывая на часы. им нельзя пропустить положенное время. благо, есть ещё пара часов. найджел выделяется среди разномастной толпы. ему претит то, что с тобой кто-то может обращаться вот так. безусловно, он считал себя самым крутым, как вдруг мелькает новое лицо, скорее, тело, на которое каждый бесцеремонно пялится. лишь ты осекаешься и цепляешься за одну точку.
дёргаешься от поцелуя и прикосновений, шаря взглядом, понимая, что есть чего/кого опасаться. но так отчаянно поддаёшься, что совсем не осознаешь, какого хрена происходит. финн устал, финн злится, финну нужна помощь прямо сейчас. внутри всё сворачивается. скулы краснеют. стыдно сказать хоть что-то. финн начинает первым. найджел перехватывает один из вопросов, нагло перебивая. ты же берёшь бутылку и делаешь глоток прямо из неё. не помогает, только дерёт глотку. остальные накидываются на пиво и вторую коробку пиццы. загадочно давят улыбки, расширяют зрачки, томными вздохами умиляются. финн кладёт голову тебе на плечо, внимательно слушая, что ему отвечают. каждая черта лица напряжена. вот-вот сорвётся. тебе важно сохранить хотя бы этот момент неопороченным и без пострадавших. стараешься расслабиться, переключиться, перемежаясь пальцами по прохладной, впитывающей влагу коже. вычерчиваешь на его спине узоры, заплетаясь в собственных мыслях.
- у них здесь собрание. оно проходит каждый четверг. кстати, мы учились вместе с илаем и келли. возможно, ты знаешь о ней, - каждый приподнимает банку, делая звонкий глоток в честь последнего имени.   
финн дёргает ногой, отпивает из бокала. и старается держаться, обращаясь к тебе, прижимая к себе ближе, словно отпираясь от чужого присутствия. - вроде бы, не тебя спрашивали, - давит улыбку, шипит, размазывается трепыханием и частым дыханием.
- я им как-то обещал, но у них комендантский час, финн. так что скоро ребятам нужно будет идти. дасти грызёт пальцы. - дасти, всё нормально. нет причин волноваться.
так безропотно врёшь, но дасти согласно, обреченно кивает поникшей головой, высматривая лица других присутствующих, ища столь нужной поддержки. миртель подходит к нему и садится на пол рядом, задирая юбку, оголяя часть бедра. обнимает его, прижимая к себе ближе.
наоми ждёт своей очереди, луис качает головой в такт тихой музыке, доносящейся из чьего-то телефона. - а как вы познакомились, илай? - хлопая накладными ресницами вопрошает нескромно лу. его явно задевает то, что на чьих-то коленях сидишь ты, что твои колени всё ещё свободны, и что лу не может теперь до тебя дотронуться. иногда у луиса всё же включается здравый смысл.
финн поворачивает голову, выжидая ответ, усмехаясь. - ну, луис, знаешь, кажется, это не то, почему мы здесь, - отпираешься неуверенно. однако у найджела появился нехороший блеск в глазах. а наоми подхватывает следом, подаваясь немного вперёд: - нет-нет, это всем интересно. ты обещал оставаться искренним и разговаривать с нами. ну так?

прикладываясь к бокалу финна, замираешь, делаешь ещё глоток, а следом ещё один. лу хватается, наконец, за бутылку, финн мониторит его идеальный полустёршийся маникюр с оттенками чёрного. вздымаешь брови, проводишь ладонью по лбу.
- я ему помог с похоронами брата, так и познакомились. у вас тут допрос? вроде бы, речь шла о вечеринке, - финн приходит на помощь, опустошая оставшееся залпом.
- а что не так? мы просто интересуемся, милый, - вдруг выдаёт луис. и в данный момент начинаешь всех здесь ненавидеть, вместе с собой, безусловно. возможно, де фриз попадает в исключение. но терпишь, как и терпит финн, у которого подрагивает уже каждая мышца тела. 
луис смеётся и наслаждается собой. найджел выискивает что-то ещё, натыкаясь на очередной заржавевший гвоздь голой пяткой. - может быть, вам налить ещё, сэээр? - заигрывает луис, не успевая отскочить в тот момент, когда рука финна хватает его за волосы, упирая лицом в стол. теперь можешь встать, попросить прекратить, извиниться за своего подопечного, у которого давно не всё в порядке. луис настолько болен, что обожает до боли в груди насильственные действия. кто бы причитал о его болезни. сука. выдыхаешь. только уже поздно. финн бесится, вскидывается.
- сам виноват, - вскидывает надменно брови найджел, - тебе не быть круче абеларда, - оборачиваешься и ахуеваешь от сказанных слов. однако финн опережает, хватаясь ладонями под стол, опрокидывая тот, в момент пресекая границы, хватая найджела за воротник. девианты, пользуясь моментом, сваливают с кухни, из квартиры, хватая вещи и остатки пива.
застреваешь посреди кухни на пороге.

финн вцепился мёртвой хваткой, тяжело дышит. опомнившись, подходишь вплотную, шепча на ухо, выстраивая драму, забивая на собственную жалость. - пожалуйста, финн, - несколько секунд, найджел откровенно напуган, и как только чувствует свободу, стремится покинуть помещение. финн не оборачивается. финн смотрит перед собой. сжимаешь крепче, обвивая руками за талию, поднимаясь выше, целуя затылок, обмазывая поцелуями до поясницы, становясь на колени, поворачивая к себе за бёдра, смотришь в глаза, стягивая бельё. ластишься, хватаешься языком, губами, пальцами. тебя не отталкивают, позволяешь прикрыть глаза, заталкивая член глубже. щекой прижимаешься к внешней части ноги. свободной рукой проходишь по коже, оставляя царапины поверх татуировок, веснушек, смытых пятен. растворяешься. он кончает достаточно быстро. глотаешь. садишься ещё ниже. рука по подбородку, затем за волосы, заставляет подняться вверх. впиваешься поцелуем в губы, теряясь, замораживаясь, отчетливо забывая о первоначальном обещании.

+1

5

NOT HUMAN - TR/ST remix

кожу стягивает на костяшках, обрисовывая смесью крови и грязи; широко раскрываешь глаза, закатываясь зрачком по глазному натертому телу; смотришь вперед, но ничего не видишь, фантомные образы сталкиваются лбами и разбиваются, разлетаясь на множественное суррогатное. пропихиваешь через вязь зубов нечленораздельное, перекатывающееся в мычание; точным и приземистым ударом по плечам напротив, отпихивая илая на несколько шагов назад. тот пошатывается и облизывается, с непонимание выглядывая из-под cпавшей челки.
заправляешь хуй в шорты и разворачиваешься к окну, нервно пробивая местное на наличие курева. зажигалка рассекает тишину, высекая искры будущего пламени раздрая. буря вздымается с переебанного дна, поднимая следом ил, перегной и собственные отвалившиеся части тела, в которых поселились безглазые и немые рыбы. злость рассеивается, обнуляя цветовой спектр до черного, осязаемого и обмораживающего. кончики пальцев подергиваются вслед за тиком за ухом. измеряешь отрезки затяжкой-выдохом; за окном собираются тучи.
илай молчит, переминаясь с ноги на ноги.
илай натирает пространство между вами, электризуя, не сдвигаясь с места.
кончиком языка по центру верхней губы, прищелкивая; слюна скапливается во рту, перекатываешь по полости и проглатываешь с ударным набатом. сознание, следом за мальборо, прогорает до фильтра, пеплом сомнений (ли?) падая на подоконник.

- послушай, - буквы хаотично скачут через препятствия, старательно избегая слогосложения, -  я не хочу говорить о том, что всё происходящее - напускное дерьмо, не стоящее нашего внимания. практически, да, - обжигающие щупальца обвивают желудок, проскальзывая по пищевой трубе вверх, пробивая стены и запирая лёгкие под швейцарский замок, - но мы с тобой застыли в промежуточном состоянии, где-то на уровне лимба, когда неясно, в какую сторону качнется грузило маятника. не скажу, что это плохо или как-то жутко интригующе, только время определиться. и именно тебе, илай, надо выбрать сторону, на которой хочешь задержаться. тебе уже не пять, а я - не твоё цепной пёс, который будет сидеть у ног хозяина и ждать подачки. охуенное решение - решить через отсос. проблема после этого лопается как мыльный пузырь. крутой пацан, да? - идешь на разворот; грудная клетка вздымается, а на шее раскатываются взрывы мурашей, - но в моем доме кто-то вздумал выебываться. и это моё право, моё, илай, взять и сломать ему ебало, разорвать пасть и вырвать язык, чтобы впредь в голове всплывало сигнальное сообщение. моё право - требовать внимания. моё право - задавать вопросы, от которых ты изворачиваешься на манер японского угря. хватит толкать меня в пропасть, безэмоционально наблюдая за свободным падением. я не умею парить; упаду и разобьюсь нахуй. ты знаешь, что остается после человека, чей последний шаг, - это выход с шестнадцатого этажа? изувеченное месиво равнодушия. начни говорить ртом, а не морозиться на минус двадцати четыре по цельсии. ты мне ничего не должен, ничем не обязан, но тогда, без отдачи, всё сведется исключительно к той помощи, которую предлагал. достаточно этого? заебись. а сейчас - останься наедине со своими призраками прошлого, обдумай и приди к какому-либо решению, я приму любое.

не слушаешь, даже если что-то пытается пробиться через вакуум. тебе необходимо выйти из зоны обозначенного совместного комфорта, разрывая порочное кольцевание. хватаешь ключи и куртку с капюшоном, чтоб окончательно не отморозить башку под начавшимся ливнем. хлопаешь дверью и быстро пересекаешь ступени.

воздух разряжен и пахнет переменами и детством. в череде кошмаров и выстроенных патологически неправильных схем. заводишь тачилу и выруливаешь со стоянки, выкручивая магнитолу на полную. электроника всё содрагает своими вымученным, преувеличенными басами. 
не хочется напиваться и просаживать вечер за еблей с однобокой и похожей на других бабой. едешь по старому и почти забытому адресу дилера, с которым прервал связь после смерти луки. крупные капли разбиваются о лобовое, приходясь точными и заточенным ударами в височную долю. тебя трясет и выворачивает, пропуская через мясорубку. не контролируешь руки, хватаясь за руль с ужесточенным смирением.

чувак как всегда на месте: устраивает небольшую вписку, окрашенную цветами неона, маковым выхлопом и забвением. просовываешь несколько сотен, соединенных железкой. он покладисто отдаёт два пакетика и открывает свой пересушенный рот, чтоб задать рвущееся. качает головой и проглатывает несказанное; просит быть осторожнее и не наделать глупостей. от этого так смешно и нелепо, что ломаешься пополам, заходясь кашляющим хохотом. какая-то девка замирает, оборачиваясь на вас. вскидывает бровь, но чувак успевает выкинуть раскрытую ладонь, ментально и по губам транслируя "не сейчас". конечно, не сейчас. и не потом. теперь никогда. небытие скользкое, вязкое и в монохроме.

чувак предлагает остаться с ними и догнаться чем-то полегче; ценишь сквозь зубы, что не тот случай. было бы похвально свалить всё на неосознанное. было бы клёво притвориться, растянуть по перекошенному ебалу оскал и согласиться на всё, что предлагают. ноги же выносят за порог, усаживая обратно на кожаное сиденье.
наворачиваешь круг по просыпающемуся вечерне-ночному амстеру. не закладываешь определенного маршрута. привычка берет своё.

на кладбище не осталось уже никого, только дёд-служивый, послушно высиживающий в своей будке. его камеры отключены, а в термосе чай на дрожжах и с повышенным содержанием двигательного. греется от души, решая свои нескончаемые судоку.

заезжаешь на территорию, проезжая между квадратами; тебя тянет к центру. могила финчера не выделяется на фоне остальных серых и обезличенных надгробных плит. останавливаясь здесь - подписываешь капитуляцию. выйти на тебя не составит труда, стоит лишь раз проверить сводки посещения. пусть запись и не ведётся, но любопытные хари снуют то тут, то там, скрываясь за бесчисленными искривленными деревьями.

переключаешь трек, параллельно доставая из бардачка папку с документами. высыпаешь содержимое первого пакетика поверх прозрачного пластика. банковской картой делишь и ровняешь по четырем дорогам. проверяешь телефон на наличие неотвеченных, и, конечно же, ни-че-го. ухмыляешься отражению в зеркале заднего вида и наклоняешься, затягивая по две полосы в каждую ноздрю. порошок щипет и жжет, разъедая слизистую; поглаживаешь у крыльев, стирая остатки. откидываешься на сиденье, на короткий момент закрывая глаза. онемение волной поднимается до лобовой области; на блаженных течешь ртом по надорванной улыбке. не ставишь стоп-кадр, высыпая содержимое второго. повторением - до зубного скрежета. отстыковываешь себя в сопли и снимаешь любые ограничения.

после свободного парения, илай, наступает неизбежная смерть.
всё слишком некрасиво и просто.

+2

6

tr/st - bicep

головокружение и тошнота незамедлительно преследуют за каждым словом. просто ждёшь, слушаешь, впиваешься, впитываешь, насыщаясь омерзением высших существ и самого бога. подле иконостас бытовой жизни, незадавшийся, претящий самой святости. вы вряд ли дотянете до ближайшего омута, явись он озером или болотом. вдыхаешь сигаретный дым, забивая поры и лёгкие. падение. разомкнутая близость. однако словно чужие друг другу. ты не понимаешь, не знаешь, не учишься, ограждаешься. и стоишь, приросший к единой точке, подпитываясь яростью, опаляющей до истощения. молчание. финн действует моментально, не слыша и не слушая. дверь хлопает. пошёл ты.
сердишься, ругаешься и всё ещё теплишься надеждами. внутри всё горит, саморазрушается, затмевает связующее звено, расплывается неоновыми пятнами; отсвет чужих глаз. разминаешь онемевшие пальцы. в остальной части квартиры темно, всматриваешься в пространство: лишь копоть. тяжесть и боль пронизывают спину, от позвоночника растекается под самые рёбра. поправляешь волосы, вдыхаешь, не даёшь возможности закрыть глаза. конечно же, выходит так себе. ресницы опаляются влагой. жуткая резь. вытираешь рукавом футболки нос. мысли лихорадочно перебивают одна другую.
есть несколько попыток, и бегство - в корне неверно решённое уравнение. хватаешься за телефон, не можешь найти номер. смеёшься своей тупости и отчаянно быстро сходишь с ума.
куда ты можешь поехать сейчас?
у тебя есть запасные?
ты ещё дышишь, финн?
где-то у входной двери мелькает знакомый образ.
- заткнись, лука. исчезни, - рычишь, выбирая взглядом то, что пригодится с собой. лезешь в аптечку и берёшь первое попавшееся, где-то на дне находишь налоксон. не задаёшь лишних вопросов, забирая и его с собой, вместе с чистым шприцем. натягиваешь чёрную худи, облачаясь в куртку, попутно заказывая убер. как назло, приложение долго думает, приходится обновлять несколько раз. наконец, объявлено, что машина будет через пять минут. запираешь дверь. проверяешь телефон ещё раз, убеждаясь, что правильно вбил адрес поездки.

водитель не выкупает спешности, рассказывает о своём сыне, внезапно оказавшимся пидором. а ещё его сын, безусловно, похож на тебя. стараешься не слушать и не думать о лекции, которую необходимо было бы провести прямо сейчас, только мысли лишь об одном. и если ты сейчас прогадал и прошляпил возможность отыскать финна, то шанс будет окончательно упущен. и что если искать его, в принципе, бессмысленно? может, ему полегчает, если сломает другую руку или отхерачит до смерти; не так уж и важно, главное, чтобы не наделал глупостей и не откинулся раньше времени. светофор маячит красным. дёргаешь ногами, смахиваешь уведомления на главном экране абсолютно бездумно. только бы чем-то занять убегающее сквозь пальцы время. на деле, проходит не больше тридцати секунд, и сколько же всего может случиться за столь короткий отрезок.
время относительно. как и ваши отношения. как и ваше сосуществование. разочаровательный симбиоз.
совершенно не знаешь, будет лучше или хуже, прячешь телефон, а за ним и похолодевшие руки в карманах.
впереди виднеются фонари, деревья, поле, усеянное призраками. ты прекрасно помнишь это место, ведь бываешь здесь чаще исчезнувших походов в церковь по воскресным дням.
ещё до остановки тянешься к ручке пассажирской двери.
- погоди, погоди, сейчас остановлюсь. здесь?
киваешь головой, теряясь в проекции. замечая вдалеке машину. больше здесь почти никого. - аккуратнее там, - сетует заботливый и милосердный. уносишься прочь, как только навигатор отмечает пункт назначения зелёным.

наверняка кто-то уже заметил, что к могиле абеларда прибыл посетитель.
наверное, кто-то подмигивает копу в соседнем отделе и злорадствует "попался".
вполне возможно, вопрос давно улажен.
догадка не приносит спокойствия. быть может, ты был бы рад, если бы ошибся, но через лобовое легко рассмотреть знакомые черты всё ещё живого человека.

узнаваемый запах загнанности, стоило только влезть в салон. находишь кнопку включения света внутри, но здравая мысль не показывать лица остальным, даже если здесь никого, приходит раньше. шумно дышишь. касаешься холодной кожи скул, губ, и верхнего левого века, приподнимая то вверх. финн в отключке. зрачок расширен. отбиваешься от триггеров, они просачиваются сквозь шрамы и многочисленные царапины.
луку ты видел таким всего раз. его спасла мама.
луиса ты видел таким дважды. его спасали медики.
финна ты видишь таким впервые. всё заходится тремором, его лицо сменяется иными. выдохом: - ладно, хер с ним, давай разберёмся с этим. это же блять так просто.
достаёшь необходимое из карманов, выкладывая перед собой на колени. - мне нужно найти верное место. подозреваю, где-то здесь, - аккуратно поднимаешь рукав, находя вену, прощупывая на всякий случай. дыхание совсем замедленное и прерывистое. - это налоксон, он поможет. всё будет хорошо, вот увидишь.
оно того не стоило, финн.
я этого не стою. ничего из того, что ты сделал и сколько внутренних сил вложил.
ебаное дерьмо, случается уже в который раз.
ты уверен, что тебе это жизненно-важно.
огибая круг вселенной философии, делаешь укол, вводя раствор.
две минуты, и действие начнётся.
ты так и не знаешь, что говорить. может быть, сбежать прямо сейчас. сделать вид, что тебя не существует. погребение заживо.
- самоубийцы никогда не попадают в рай, финн.
открывает глаза, откашливается, хватается за висок, который, по всей видимости, пронизывает резкой болью.
у тебя получилось. но больше спасать от такой херни определенно никого не хочется.
- это пройдёт. ещё будет тридцать шесть часов действовать. зависит, конечно, от той дряни, что ты принял, - очень своевременное высказывание, наверное, так и появляются всё новые жертвы. спохватываешься, качая головой, не давая возможности говорить, ему бы сейчас отдышаться. - я не хотел, чтобы дошло до такого. и мне страшно, знаешь. ведь... - правда горько оседает комом в горле, - я навязался тебе и не знаю, насколько оправдано требовать отношений, говорить тебе про любовь, ходить на свидания. ты отстраняешься, не подпускаешь, а после сердишься и гонишь прочь. что с тобой происходит, финн? что происходит с нами? мне далеко не плевать, мне сложно держаться от тебя дальше, странно себя контролировать. ты ахуенно меня напугал. будет так, как скажешь, - обхватываешь его лицо руками, заставляя посмотреть в глаза, скорее всего, слова доходят с трудом или вовсе сметаются в проливной дождь за окном. - мне важен ты. с самой первой встречи. моё равнодушие напускное, потому что я не хочу тебе мешать, ведь и без того вмешался. и как же до тебя, идиот, не дошло, что ты мне важнее всего и всех.
замолкаешь, отстраняешься, боясь услышать ответ. - в любом случае, нам пора убираться отсюда.

+1


Вы здесь » ONE PERCENT » наша реальность » deep six feet deep